Самые популярные статьи сайта

 

Поделитесь статьёй с друзьями

Путь на сайте

Кальвинизм

Кальвин

Рейтинг:   / 3
ПлохоОтлично 

   Кальвин появился в Женеве в 1536 г. Он родился в Нуайоне, в Пикардии (северная Франция), в 1509 г. в семье епископского секретаря. Отец, который хотел сделать из него юриста, послал его учиться в знаменитые в то время своими юридическими факультетами университеты в Бурже и Орлеане. Кальвин занимался затем филологией и находился под влиянием гуманистических идей. Он долгое время жил в Париже, где по-видимому, в 1534 г., перешел в протестантизм. Оттуда в связи с гонениями на протестантов он был вынужден уехать в Германию, а в 1536 г. перебрался в Женеву, ставшую к этому времени убежищем всех гонимых за веру, особенно французов. В этом же году вышла его основная работа, много раз затем пере издававшаяся им с дополнениями и уточнениями и сделавшаяся краеугольным камнем кальвинистического исповедания, "Наставление в христианской вере" ("Institutio religionis christianae"). Борьба партий в Женеве заставила Кальвина, энергично вмешавшегося в дела церкви и в управление, временно покинуть этот город (1538 г.), но в 1541 г. он снова был призван туда и остался там до самой смерти, приобретая все большее и большее влияние не только на политику Женевы, но и на протестантское движение всей остальной Европы ("женевский папа").

 

   Уже в первом издании "Наставления" Кальвин говорит о "предвидении божием", т. е. высказывает положение, которое позже он окончательно формулировал в своем учении об "абсолютном предопределении". Это учение составляет корень всего его богословия и вместе с тем важнейшую религиозно-этическую доктрину "самой смелой части тогдашней буржуазии"1.

   Кальвин учил, что бог еще до сотворения мира в своем абсолютном предвидении будущего предопределил одних к спасению, других к погибели. Этот приговор бога абсолютно неизменен и неизбежен для человека. Вера в бога, благочестие человека, моральная правильность его поступков - все это не зависит от воли человека, а есть лишь действие в нем божества, пред избравшего его к спасению. Это действие не есть в каждом отдельном случае, в каждом поступке осуществляемый акт божественного вмешательства, но сила, действующая подобно естественному закону, смысл и цель которого для человека недоступны. Человек не может знать, почему бог одних предопределил к спасению, других - к гибели, ибо божественная мудрость качественно отлична от мудрости человеческой, и божество в целом трансцендентно миру. Поэтому божественное предопределение воспринимается человеком и не может восприниматься иначе, как произвол бога, пред вечно избравшего одних и отвергшего других. Но произвол бога определил также и закономерность мира и нежелание бога разрывать эту закономерность актами своего непосредственного вмешательства. Поэтому в мире нет и не может быть чуда (против католической идеи личного и антропоморфного божества), но сам мир с его закономерностью есть чудо, ибо произвол бога допускает возможность и иного, незакономерного мира. Отсюда вытекает и сама идея предопределения как силы, так сказать, закономерно и постоянна действующей в каждом отдельном человеке, силы, толкающей человека в определенном направлении и либо заставляющей его совершать добро, либо покидающей его в момент совершения им злого поступка.

   Если первым основным положением Кальвина была идея абсолютного предопределения, то вторым важным положением была эта идея божественного невмешательства в закономерность мира, своеобразно выраженная идея отчужденности, трансцендентности божества по отношению к миру. Это второе положение сближает Кальвина с позднейшими деистами, отрицавшими непосредственное вмешательство божества в закономерно сущий мир, и представляет собой первый шаг к буржуазно-рационалистическому миросозерцанию XVIII в. Учение о предопределении, казалось бы, должно было лишить человека стремления к деятельности, обречь его на фаталистическую покорность судьбе. В действительности именно кальвинизм сделался боевой организацией протестантизма в борьбе с надвигающейся контрреформацией. Чрезвычайно энергичным кальвинизм показал себя с самого начала, как о том свидетельствует деятельность Кальвина и его соратников в Женеве. В связи с этим стоит и своеобразное дополнение Кальвина к учению об абсолютном предопределении. Никто не знает, учил Кальвин, предопределен ли он богом к спасению или к погибели. Каждый, напротив, должен думать, что он является божиим избранником, и напрягать всю свою энергию, чтобы своей деятельностью и жизнью показать, что он предопределен к спасению. Доктрина Кальвина, таким образом, становилась побудителем к действиям и меньше всего могла вызвать фаталистическую пассивность.

  Учение о предопределении было основой всей теологии Кальвина. "Его учение о предопределении,- говорит Энгельс - было религиозным выражением того факта, что в мире торговли и конкуренции удача или банкротство зависят не от деятельности или искусства отдельных лиц, а от обстоятельств, от них не зависящих. "Определяет не воля или действия какого-либо отдельного человека, а милосердие" могущественных, но неведомых экономических сил. И это было особенно верно в эпоху экономического переворота, когда все старые торговые пути и торговые центры вытеснялись новыми, когда были открыты Америка и Индия, когда даже издревле почитаемый экономический символ веры - ценность золота и серебра - пошатнулся и потерпел крушение"2. Справедливость этого гениального замечания Энгельса станет понятной, если мы вкратце проследим дальнейшую судьбу этого учения и в особенности морально-практические выводы, которые были сделаны последователями Кальвина, превратившими догматику Кальвина в своеобразную религию первоначального накопления.

   Уже у самого Кальвина наряду с его резко отрицательным отношением к дворянству, с одной стороны, к мистически-сектантским мелкобуржуазным течениям и к учениям об общности имущества с другой, мы находим ряд смелых для того времени практических взглядов, прямо указывающих на буржуазную сущность его учения. Он оправдывает процент, считает, что рабство вполне допустимо с религиозной точки зрения (апостолы, говорит он, стали бы резко восставать против этого обычая, если бы он был богопротивен). И то и другое вполне подходило к потребностям буржуазии времени первоначального накопления, освобождая ее от католическо-церковного запрета брать проценты, запрета, разделявшегося и некоторыми из реформаторов, и от угрызений совести в связи с начинавшей принимать огромные размеры работорговлей и эксплуатацией рабского труда в колониях.

   У ряда кальвинистических проповедников основные богословские идеи Кальвина об абсолютном предопределении и трансцендентности божества миру получили практическую разработку в учении о "мирском призвании" и в этике "мирского аскетизма", которые и представляют собой религиозно оформленную и поднятую на степень божественной морали деятельность капиталистического накопления. Рассматривая с точки зрения абсолютного предопределения деятельность и профессию каждого человека как долг, но не допуская в силу качественного отличия божества от мира непосредственного вмешательства божьей воли и нарушения его мировой закономерности, кальвинисты утверждали, что каждая профессия как божье предназначение есть призвание, которое каждый должен выполнять со всем тщанием. При этом пред избранность к спасению должна проявляться в успехе профессиональной деятельности. Например, предприниматель или купец должны, не щадя своих сил, отказываясь от жизненных удобств и наслаждений (мирской аскетизм), заниматься своим делом, ибо таков долг человека; успех же, сопровождающий такую напряженную работу во имя призвания или долга, свидетельствует о пред избрании преуспевающего. Само накопление и расширение предприятия рассматривается как деятельность во имя долга, как призвание. В качестве иллюстрации можно привести слова пуританского проповедника Бакстера (1615-1691 гг.): "Если бог вам указывает путь, на котором вы без вреда для души вашей или для других законным путем можете заработать больше, чем на другом пути, и вы это отвергнете и изберете менее доходный путь, тогда вы вычеркнете одну из целей вашего призвания, вы отказываетесь быть управляющим бога и принимать его дары, чтобы иметь возможность употребить их для него, если он того захочет. Конечно, не в целях плотского удовольствия или греха, но для бога должны вы работать, чтобы разбогатеть".

   В этих кругах говорили, что хотеть быть бедным - это все равно, что хотеть быть больным! Складывалось воззрение, что бог благословляет торговлю и накопление. Учение о призвании служило не только накоплению, но и религиозному освящению его источника - капиталистической эксплуатации. Эпоха XVI-XVII вв. завещала своей наследнице рационалистически-материалистической буржуазии XVIII в. фарисейски спокойную совесть при наживании денег и жестокой эксплуатации наемной рабочей силы. Мирской аскетизм, "секрет которого состоит в буржуазной бережливости"3, перенесенный в сферу практической жизни, выражался в уничтожении многочисленных католических праздников и в увеличении числа рабочих дней. Кальвинистические проповедники внушали рабочему, что повиновение капиталисту, "добросовестная" работа на хозяина есть долг, жизненное призвание рабочего, определенное самим богом. Честное выполнение этого долга приводит к успеху, т. е. рабочий сам может накопить и стать капиталистом, и именно к этому он должен стремиться.

Вдумываясь в историческое значение кальвинистической этики "мирского призвания", мы скажем, что жажда к накоплению превратилась в добродетель накопления, лишь только она стала функцией целого класса, а не отдельных людей, как у ростовщиков в раннее средневековье. Став важнейшей функцией капитализма на первом этапе его развития, эта "добродетель" в кальвинизме получила свое религиозное оправдание.

1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XVI, ч. II, стр. 297.

2 Там же.

3 Маркс и Энгельс, Соч., т. VIII, стр. 144.

Список материалов сайта