Самые популярные статьи сайта

 

Поделитесь статьёй с друзьями

Путь на сайте

ПОИСК ПО САЙТУ

Франция XVI в.

Позиция буржуазии в религиозных войнах

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

    Перейдем теперь к позиции буржуазии в религиозных войнах. На сторону дворянства стали южные города. Южные города, так же как и южные сеньеры, были позже включены в состав французского государства, пользовались большими привилегиями, имели самоуправление.

Буржуазия этих городов видела в кальвинизме средство повышения своего веса и влияния. Усиление центральной власти сопровождалось нарушениями их привилегий, и кальвинизм, сплачивавший ряды буржуазии, стал и в городах знаменем оппозиции. Наиболее крупные из них—это Ларошель, Ним, Монпелье, Монтобан. Но их участие в гражданских смутах далеко не во все периоды борьбы было одинаковым. До Варфоломеевской ночи они лишь защищают свои старые права и прежде всего право не иметь в своих стенах королевских гарнизонов. Значение этого права, или, скорее, вольности, было очень велико. Налоговая политика абсолютной монархии начинала затрагивать и Францию к югу от Луары. Правительство Генриха II продолжало централизацию и бюрократизацию аппарата, продолжало уничтожать учреждения, в которых еще сохранялись вольности времен сословной монархии. В 1552 г. были учреждены президиальные суды в ряде бальяжей (судебные округа) в чисто фискальных целях продажи должностей. Создано было 550 новых чиновников, которые стали на место старых судей местного происхождения. Усердное выколачивание податей, непрерывный рост их и введение новых начинали волновать население. В 1548 г. вспыхнуло большое восстание на юго-западе Франции как раз в связи с попыткой введения новых налогов. Оно охватило провинции Ангумуа, Сентонж и Бордо. В августе восстание перебросилось в самый город Бордо. Губернатор был убит. Председатель бордоского парламента принужден был делать вид, что он заодно с восставшими. Буржуазия была перепугана движением низов и сама запросила помощи извне. Восстание было жестоко подавлено.

   Но пока в городах не было королевских гарнизонов, города могли отстаивать свободу от налогов, в крайнем случае выторговывать у центральной власти скидки, как делали провинции, сохранившие свои провинциальные штаты. В 1568 г. на повторное требование короля пустить в Ларошель королевский гарнизон ларошельцы ответили, «как они отвечали раньше», что до тех пор, пока король нарушает условия мира с гугенотами, они решили не допускать в город королевских гарнизонов. Ларошельцы при этом напоминали королю, что они были на его стороне даже тогда, когда принадлежали королю английскому, и сами добровольно передались на сторону французского короля. За это они получили различные привилегии, а вот теперь их нарушают и не хотят признавать (английский посол Норрис — королеве Елизавете от 23 июня 1568 г.).

   Но от такого поведения городов по отношению к королевской власти было еще далеко до прямого восстания против короля. Решительным и «мятежным» поведение городов становится после Варфоломеевской ночи, когда на юге поднялось против короля почти все дворянство. Однако города долго колеблются и не хотят порывать с королем. Лишь после того, как власть в городах захватывают крайние элементы, оттесняющие зажиточную буржуазию, города начинают финансировать дворянство и сами выступают вместе с последним. Важно отметить, что эти крайние элементы, или, как их называют современники, «рьяные» (zeles; homines seditiosi), одновременно квалифицируются как «чернь». По-видимому, это плебейские массы городов, и те из буржуа — горожан демократического слоя, которые еще не доросли до сознания необходимости превратиться из горожан такого-то или такого-то города во французскую буржуазию. Во всяком случае следует отметить, что далеко не вся кальвинистская буржуазия южных городов была решительной в борьбе с центром, и мы не имеем никакого основания утверждать, что она питала сепаратистские намерения. Абсолютная монархия в XVI в. уже широко практиковала систему продажи муниципальных должностей. Купившие такие должности оттесняли прежнюю выборную администрацию и становились тоже своего рода бюрократическим гарнизоном, который центральная власть вводила в стены вольного города. Что эти новые муниципальные советники выходили из среды зажиточной буржуазии, едва ли подлежит какому-либо сомнению. Тем большую ненависть должна была вызывать эта политика центральной власти у демократических элементов города, которые раньше имели некоторый доступ к влиянию на городские дела. Возможно, что усердие этих «рьяных» не в малой степени обязано как раз этому обстоятельству.

   Если южная буржуазия или, по крайней мере, часть ее шла заодно с «гугенотами политическими», то северная буржуазия в основном всегда решительно выступала с лозунгом «единый король и единая (т. е. католическая) вера». Здесь, на севере, был центр государства — Париж, огромный по тому времени город, властвовавший над громадной крестьянской страной. Система управления, налогов и кредита — все это делало парижскую буржуазию естественным приверженцем «единого короля». Она была вдвойне заинтересована в этом единстве: как промышленная и торговая буржуазия, нуждающаяся в единстве внутреннего рынка, и как ростовщическая буржуазия, питавшаяся централизованной системой государственных налогов, откупов и займов. Естественно, что все эти обстоятельства давали себя знать больше всего в старой Франции, во Франции к северу от Луары. Один современник отметил, что ненависть парижан по отношению к королю Генриху III и их восстание против него в конце религиозных войн объясняются тем, что Генрих перестал платить проценты по займам. Если такое утверждение, быть может, и чересчур односторонне, то, во всяком случае, оно прямо указывает на то, какую огромную роль играли в настроении буржуазии интересы, связанные с системой государственных финансов.

 

   Эта буржуазия защищала не только «единого короля», но и «единую веру», и притом католическую. Это была вера той части населения, от которой буржуазия получала свои главные доходы. Это была вера французского крестьянства, главного налогоплательщика, своего рода колонии для ростовщической буржуазии. Эту веру отстаивала и та часть дворянства, которая была связана с церковными доходами. Не следует забывать, что вожди католической партии, Гизы, владели более чем полутора десятками церковных бенефициев. Большое количество таких бенефициев было рассеяно на севере Франции, в областях, смежных с Нидерландами, и на северо-востоке, в пограничных с рейнской Германией территориях. Наконец, естественное для дворянства, как класса, тяготение к сильной королевской власти имело здесь, на севере, еще меньше оснований быть поколебленным, чем на юге. Близость Парижа и королевского двора делала это тяготение еще более сильным.

Список материалов сайта