Самые популярные статьи сайта

 

Поделитесь статьёй с друзьями

Путь на сайте

Правление Гранвеллы

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Филипп II назначил наместницей в Нидерландах свою побочную сестру Маргариту, герцогиню Пармскую, брабантку по происхождению, но ведать всеми делами поручил доверенному лицу Антуану Перрено, вскоре получившему сан кардинала Гранвеллы. Антуан Перрено, бургундец по происхождению, сын министра Карла V, очень способный и блестяще образованный человек, был чужд стране и народу, которым ему пришлось управлять. Алчный, честолюбивый и властолюбивый, он являлся выдающимся представителем складывающейся высшей бюрократии абсолютной монархии. Связанный только с монархом, всем ему обязанный, он видел в службе королю и в создании собственной карьеры смысл всей своей деятельности. Государственный совет, состоявший из представителей нидерландской знати, потерял при нем почти всякое значение.

 

   Политика Филиппа II была направлена к превращению Нидерландов в одну из провинций испанской абсолютной монархии. Король хотел получить возможность произвольно распоряжаться ресурсами страны. Эта политика с точки зрения испанского абсолютизма являлась исторически необходимой. Испанская абсолютная монархия как политическое господство экономически совершенно непроизводительного класса, в течение нескольких столетий жившего чуть ли не одной войной и грабежом, только и могла вести такую политику эксплуатации населения политически ей подвластных областей: в заморских колониях происходил открытый грабеж, в европейских владениях он принимал лишь более прикрытые формы, но суть была одинакова. Любопытно, что современники очень отчетливо отметили этот грабительский характер испанского абсолютизма.     «Испанцы воображают,—говорили в Нидерландах в 1565 г.,—что они найдут здесь несчастных индейцев, которых они душат целыми миллионами, но они ошибаются!»

   Эта политика должна была встретить особенно решительный отпор в Нидерландах, в стране, где буржуазия уже заняла господствующее место в хозяйственной жизни и очень влиятельное положение в политической. Борьба между крепнущей нидерландской буржуазией и испанским феодальным дворянством приняла в Нидерландах своеобразные формы. Вследствие того, что оба борющихся класса принадлежали к двум различным национальностям и ходом исторического развития были искусственно объединены в границах одного политического организма, борьба вылилась в форму восстания за национальную независимость. Борьба против феодализма переплелась с борьбой против испанизации. В эту национальную борьбу, на первых ее этапах были втянуты и феодальные элементы Нидерландов, которые не желали отказываться от распоряжения ресурсами страны, но в классовом отношении они, конечно, стояли ближе к феодальному испанскому обществу, чем к своей национальной буржуазии, и поэтому в дальнейшем ходе борьбы они отошли от революции и заняли реакционную позицию.

   Буржуазная революция в Нидерландах не привела к крушению политического и социального строя того политического комплекса, в недрах которого она происходила. Она не разрушила испанской монархии, но она и не была подавлена силами феодализма. Ее результатом было территориальное выделение той части монархии в которой происходила борьба, выпадение ее из испанской монархии, образование вне ее нового государства, явившегося политической формой нового буржуазного социального строя. У нидерландской буржуазии не было достаточно сил, да и не созрели еще исторические предпосылки для того, чтобы взорвать испанскую абсолютную монархию, но у нее хватило сил, чтобы вырваться из испанских тисков и отстоять свою политическую независимость.

Во всех почти слоях населения назревало недовольство порядками, установленными Филиппом II. С первых же месяцев нового правления значительная часть аристократии стала в оппозицию к нему. Богатая нидерландская знать привыкла держать себя независимо по отношению к императору. Это не мешало ей преданно служить ему, и многие из ее рядов сложили на этой службе свою голову, но она ревниво оберегала свои права и привилегии, предоставлявшие ей возможность довольно самостоятельно вершить государственные (дела Нидерландов, а главное, распоряжаться государственными деньгами. Знать вела очень широкий образ жизни — еще при бургундской династии брюссельский двор славился своей роскошью и мотовством — и сильно запуталась в долгах. Самыми богатыми и щедрыми из аристократов были Вильгельм принц Оранский и граф Эгмонт. Это были еще сравнительно молодые люди. Граф Эгмонт из очень старинного голландского рода, владевший обширными польдерами в Голландии и поместьями во Фландрии, был блестящий военный, человек увлекающийся, смелый и решительный, но недальновидный политик. Вильгельм принц Оранский — немец по происхождению, старший сын и наследник графа Нассау, получивший от своего двоюродного брата огромное наследство в виде княжества Оранского (Оранж) на юге Франции и обширных владений в Нидерландах, был по этому случаю обращён своим отцом из протестантизма снова в католичество и взят на воспитание в Брюссель. Почти мальчиком, будучи любимым пажом Карла V, он был уже посвящен во все тайные пружины государственной политики и в тонкости придворной интриги. Попав в среду нидерландской знати, он усвоил ее нравы, широкий образ жизни. Из него выработался ловкий политик, в совершенстве постигший искусство снискивать себе популярность, тонкий дипломат, в самом начале своей политической карьеры чрезвычайно удачно проведший мирные переговоры с Францией, и великий пьяница, как, впрочем, и большинство вельмож, в роскошном дворце которого, открытом для званых и незваных гостей, день и ночь вино лилось рекой, а столы ломились от яств, приготовленных лучшими поварами Европы. На это не хватало даже тех 200 тысяч годового дохода, которые имел этот богатейший человек Нидерландов, и, как говорил Гранвелла, долги его достигали 900 тысяч золотых. Человек хорошо образованный, этот будущий вождь Нидерландской революции, движимой, по мнению некоторых буржуазных историков, религиозными мотивами, был совершенно равнодушен к вопросам религии, считал христианство «изобретением политиков, чтобы при помощи бога удерживать народ в повиновении», и за свою жизнь четыре раза переменил свою веру.

   Аристократия стремилась свалить Гранвеллу и снова сосредоточить все управление в своих руках. Главным органом должен был стать снова государственный совет. Знать воспользовалась тем недовольством, которое вызвали в населении последние мероприятия Филиппа II (учреждение епископств, подтверждение «плакатов», задержка в стране испанских войск). Душой всех этих мероприятий считали Гранвеллу (на самом деле это было не так), который навлек на себя всеобщую ненависть. Эгмонт и Вильгельм Оранский отказались участвовать в государственном совете, заявив, что не хотят нести ответственности за политику Гранвеллы. От имени большинства аристократов они неоднократно обращались к Филиппу с письмами, в которых рисовали в черных красках положение страны и обвиняли во всех бедах Гранвеллу. Но знать, преследуя свои узко сословные цели, одновременно защищала интересы страны. Ее представители в государственном совете дали решительный отпор попыткам испанского правительства помочь Екатерине Медичи и втянуть Нидерланды в происходящую во Франции борьбу между католиками и гугенотами.

   Оппозиция испанской политике сосредоточилась вокруг вопроса об епископствах. Знать встретила в этом вопросе поддержку со стороны брабантских провинциальных штатов, которые тоже отправили делегацию к королю с жалобами на Гранвеллу, а затем прекратили выплату денежных субсидий. Король в конце концов уступил. В 1564 г. Гранвелла покинул Нидерланды.

   Аристократия выставляла себя защитницей старинных вольностей и привилегий страны. Она настойчиво требовала созыва генеральных штатов. Ее положительную политическую программу хорошо охарактеризовал Гранвелла в одном из писем Филиппу II. «Они хотят превратить страну в своего рода республику, в которой король может делать только то, что им угодно».

   Гораздо глубже были причины недовольства и гораздо шире была оппозиция испанцам в буржуазных и плебейских слоях населения. В последних к тому же зрели и революционные настроения. Эта борьба, как национальная, так и социально-политическая, теснейшим образом оказалась связанной с религиозным движением. Кальвинизм сделался идеологией борьбы за национальную свободу.

   «Плакаты» Карла V и Филиппа II не остановили распространения кальвинизма в Нидерландах. Он шел двумя путями. Из Франции он распространялся в граничащих с ней южных и юго-западных областях по городам и местечкам, где развилась новая капиталистическая промышленность: в Турнэ, Валансьене, Лилле, Армантьере. Другой областью проникновения кальвинизма был Антверпен и западные приморские провинции: Голландия, Зеландия. Сюда кальвинизм шел из Англии, с которой все это побережье поддерживало тесные торговые сношения. Кальвинизм распространялся среди новой буржуазии, а также в эксплуатируемых ею массах. Характерно, что города старого цехового ремесла в общем сохранили католицизм. Кальвинизм—это «ересь» тех, «которые, — по словам Гранвеллы,—разбогатели от своих предприятий и торговых сделок и потому только и мечтали о новшествах». Гранвелла делает любопытное замечание, что предприниматели и купцы кальвинисты принуждали переходить в ересь подчинённых и «зависящих от них бедняков,—они наступали им ногой на горло». Кальвинизм также нашел многочисленных сторонников и в среде мелкого дворянства, положение которого было близко к положению французских дворян-гугенотов. Как и всюду, нидерландское мелкое дворянство переживало разорение, усугублённое «революцией цен». С прекращением войны иссякли и побочные доходы в виде выкупа и добычи. Дворянство запуталось в долгах, и в его среде циркулировали планы секуляризации огромных церковных владений. По мнению дворян, эти земли «следовало бы превратить в военные держания и раздать множеству бедных дворян, которые за это были бы обязаны службой... И тогда вместо кучи монахов-бездельников всегда под рукой была бы великолепная кавалерия на пользу королю и на благо стране».

   Преследования и слухи о введении инквизиции вызвали настоящую волну эмиграции кальвинистов. Из страны бежали купцы, предприниматели и даже рабочие. Но эмиграция затрагивала и интересы остающихся. Каждый исход кальвинистов из Нидерландов вносил расстройство в хозяйственную жизнь. От бегства кальвиниста—купца или предпринимателя — страдали не только его сотоварищи, контрагенты. Занятые у него рабочие тоже обрекались на безработицу.

   Беглецы несли свою предприимчивость, знания, технические навыки и секреты, главным образом, в соперничавшую с Нидерландами Англию. Современники насчитывали в Англии свыше 30 тысяч эмигрантов из Нидерландов, насадивших. здесь новые промыслы и усовершенствовавших старые, что делало Англию еще более опасным конкурентом нидерландской промышленности.

    В среде буржуазии недовольство вызывала и внешняя политика Филиппа II. Она не только не защищала интересы Нидерландов, но наносила и большой ущерб стране. Натянутость отношений с Англией тотчас же давала себя чувствовать в Антверпене уменьшением ввоза английского сукна и сокращением сделок с английскими купцами. С другой стороны, правительство Филиппа из соображений общей политики недостаточно энергично выступало против процветавшего в Северном море и Ламанше английского пиратства, наносившего значительный ущерб голландской торговле. Не всегда в интересах Нидерландов складывались отношения с Данией, запиравшей вход в столь важное для голландской торговли Балтийское море.

   Наконец, после своего банкротства 1557 г. испанская монархия в значительной мере утратила в глазах антверпенской биржи то, чем она могла ее привлекать: свое положение выгодного контрагента для крупных финансовых операций.

   В своем прощальном обращении к генеральным штатам Филипп II в 1559 г., настаивая на решительной борьбе с «ересью» заявил: «Как показывает опыт прошлого, перемена религии всегда сопровождается изменением государственного строя, и часто бедняки, бездельники и бродяги пользуются этим как предлогом чтобы завладеть имуществом богатых».

    Запугивая имущие классы призраком революции, король оказался пророком. Уже в следующем году под влиянием начавшихся во Франции религиозных войн происходят выступления плебейских низов в промышленных городах Фландрии и Геннегау, где все усиливающаяся проповедь кальвинизма приняла характер революционной пропаганды и осложнилась волнениями безработных. И Гранвелла и Маргарита считали, что они стоят перед неминуемым большим революционным взрывом. Новая революционная волна поднимается в 1565 г., когда поползли слухи, что будет введена испанская инквизиция, что, несмотря на протесты аристократии—в качестве делегата в Мадрид ездил Эгмонт,—король отказался отменить «плакаты» и, наоборот, потребовал жестокого преследования «ереси». Страна была наводнена памфлетами, которые призывали массы дать отпор испанскому хозяйничанью, королевскому произволу, применению «плакатов», требовали свободы вероисповедания.

Список материалов сайта